Слушай, Анни, твое дыханье, трепет рук, и изгибы губ, и волос твоих колыханье я, как давний сон, берегу. Эти лица, и те, и те,- им хоть сто, хоть тысячу лет скости,- не сравнять с твоим в простоте, в прямоте и в суровой детскости. Можно астрой в глазах пестреться, можно ветром в росе свистеть, но в каких человеческих средствах быть собой всегда и везде?! Ты проходишь горя и беды, как проходит игла сквозь ткань... Как выдерживаешь ты это? Как слеза у тебя редка?! Не в любовном пылу и тряске я приметил крепость твою. Я узнал, что ни пыль, ни дрязги к этой коже не пристают. И когда я ломлю твои руки и клоню твоей воли стан, ты кричишь, как кричат во вьюге лебедя, от стаи отстав...
