Трус притворился храбрым на войне, Поскольку трусам спуску не давали. Он, бледный, в бой катился на броне, Он вяло балагурил на привале. Его всего крутило и трясло, Когда мы попадали под бомбежку. Но страх скрывал он тщательно и зло И своего добился понемножку. И так вошел он в роль, что наконец Стал храбрецом, почти уже природным. Неплохо бы, чтоб, скажем, и подлец Навечно притворился благородным. Скрывая подлость, день бы ото дня Такое же выказывал упорство. Во всем другом естественность ценя, Приветствую подобное притворство!
